Юджель Карауз: «Иран всё еще может наносить ракетные удары и сотрясать энергосистему в Ормузе»

Конфликт между Ираном и блоком США-Израиль, за которым мир наблюдает уже полтора месяца, перешел в новую фазу. Вопреки ожиданиям, ультиматумы Трампа и попытки переговоров пока не принесли значимых результатов. Несмотря на тяжелые удары, Тегеран сохраняет стойкость. О том, какими будут дальнейшие действия США и Израиля и что ждет Иран, мы поговорили с отставным бригадным генералом Турции Юджелем Караузом.

— Господин Юджель, какими, по вашему мнению, будут следующие шаги блока США-Израиль и что ожидает Иран в ближайшем будущем?

— В этом полуторамесячном конфликте блок США-Израиль, безусловно, лидирует с точки зрения военного управления, контроля и господства в воздухе. Однако это не означает полного краха Ирана. Тем не менее его управленческая структура и возможность использовать «карту» Ормузского пролива стали крайне ограниченными. И эта ситуация сохранится. Я объясняю это как разницу между «тактическим успехом» и «стратегическим результатом».

Этот период правильнее называть «ограниченной войной», которая жестче, чем просто контролируемая эскалация, но еще не переросла в полномасштабную конвенциональную войну. С одной стороны, США и Израиль поразили более 1000 целей внутри Ирана. Погиб один из ключевых лидеров — аятолла Али Хаменеи. В результате высшее руководство Ирана сильно ослаблено, его способность принимать решения сузилась. Ормузский пролив также остается фактически заблокированным.

С другой стороны, стороны намеренно стараются не переходить черту — не доводить до падения режима, сухопутного вторжения и всеобщей региональной войны. 7 апреля было объявлено двухнедельное перемирие, но, по данным Reuters на 10 апреля, оно уже столкнулось с серьезными трудностями. Поток грузов в Ормузе значительно ниже довоенного уровня, а ситуация на ливанском фронте вызывает споры по поводу условий соглашения. Коротко говоря, это начало обнажать серьезные недостатки сторон.

— О каких именно недостатках идет речь? Могли бы вы уточнить?

— Мнения о потерях «на земле» носят асимметричный характер. По сообщениям Reuters, с начала атак США и Израиля в Иране погибло более 2000 человек, тогда как в Израиле от иранских ударов погибло 15 человек. Эти цифры показывают неравенство в способности наносить урон. Однако те же отчеты и фотоматериалы Reuters подтверждают, что иранские ракеты проникали сквозь многослойную оборону Израиля, вызывая смерти и разрушения в Тель-Авиве и окрестностях.

Резюмируя: оборона Израиля сильна, но у нее есть слабые места. Иран смог ответить, но не в тех масштабах, которые могли бы изменить ход войны.

— Как, по-вашему, разрешится кризис в Ормузе и ультиматум Трампа?

— Жесткие слова Трампа об Ормузском проливе — это не просто риторика. Он угрожал нанести удары по всем мостам и энергетической инфраструктуре Ирана, если пролив не будет открыт, и даже использовал фразу «сегодня вечером цивилизация умрет». Затем он внезапно согласился на двухнедельное перемирие. Это показывает, что риторика работает как инструмент психологической войны и принудительной дипломатии, за которой стоит реальная готовность к эскалации. Это не блеф, а попытка достичь результата давлением, не переходя к финальной стадии.

Претензии Ирана на «господство» в Ормузе не закончились, но его требование абсолютного контроля не было реализовано. Да, ежедневный транзит упал до уровня ниже 10% от исторической нормы, Иран смог оказать давление на пролив. Но это же поставило Тегеран под дипломатический удар. Трамп за считанные дни потребовал от союзников по НАТО обязательств по безопасности пролива, а ИМО (Международная морская организация) признала идею Ирана взимать плату за проход незаконной. Иран показал силу, «закрыв» пролив, но не смог превратить это в постоянный суверенитет.

— Что вы скажете о мгновенном обезглавливании системы управления Ирана? Кто передал Израилю секретные данные?

— Я бы не сводил это к одной причине. Это результат сочетания утечки высокоуровневой разведки, мощной сети ISR (разведка, наблюдение, целеуказание) и институциональной слабости архитектуры внутренней безопасности Ирана. 6 апреля погиб глава разведки КСИР Маджид Хадеми — это человек, который сам отвечал за контрразведку. Анализ Reuters показывает, что удары США и Израиля «выбивали» лидеров одного за другим, из-за чего архитектура переговоров сузилась. Это нельзя объяснить только словом «предательство», но нельзя списать и только на технологии.

Здесь я вижу три гипотезы:

1. Высокая интеграция спутниковой разведки, БПЛА и агентурных данных со стороны США-Израиля.

2. Контрразведка и безопасность персонала в Иране оказались слабее, чем ожидалось.

3. Повторяющиеся точные удары связаны не только с техническим наблюдением, но и с расшифровкой внутренних сетей связи.

— В начале вы упомянули о преимуществах и недостатках сторон. Давайте остановимся на этом подробнее.

— Преимущество Израиля и США — в превосходстве в воздухе и электронной борьбе, высокой точности и избытке информации о целях. Их главный козырь — способность управлять полем боя не «по горизонтали», а в «вертикальной глубине». Они бьют не только по фронту, но и по руководству, производству и психологической устойчивости.

Но есть и минусы. Несмотря на арсенал, они не смогли добиться полного стратегического закрытия вопроса. Иран всё еще запускает ракеты, пробивает оборону и способен разрушить глобальную энергосистему в Ормузе. Кроме того, споры о том, включает ли перемирие Ливан, показывают, что операционный успех не всегда означает политический порядок.

Преимущество Ирана — в огромном ракетном запасе, возможности прокси-сетей расширить конфликт и использовании Ормуза как рычага энергетического удара. Прорыв ПВО Израиля кассетными боеприпасами показал, что Иран не «заблокирован» полностью.

Самая большая ошибка Ирана и его «оси прокси» в том, что они годами строили сдерживание на количестве ракет и живучести режима. Однако в этой войне решающим стала безопасность центрального командования. Если центр и связь уязвимы, прокси-структуры превращаются из силы в слабость. Иран потерял свою «невидимость».

— Какими могут быть последствия этой войны для Турции?

— Первый вывод для Турции — основной угрозой в регионе теперь являются не классические авианалеты, а интеграция ракет, дронов и кибератак. Поэтому наш приоритет — ускорение создания многослойной системы ПВО и ПРО, расширение сети радаров. Нам нужна общая «архитектура защиты национально значимой инфраструктуры»: терминалов, НПЗ, портов и трубопроводов.

Второй вывод — дипломатия. Турции нужно действовать в трех направлениях: координация с Европой и Персидским заливом по энергобезопасности; сохранение контролируемого контакта с Ираном (нельзя загонять его в угол окончательно); и посредничество в ливанском вопросе.

И последнее — разведка. Пример Ирана показал, что даже закрытые государства уязвимы перед глубоким проникновением. Турции необходимо усилить контрразведку и проверку персонала на оборонных и энергетических объектах. В современной войне крах начинается в центре управления, а не на поле боя.

Блок США-Израиль пока является тактическим победителем. Но стратегического результата нет ни у кого. Иран ранен, но не сдался. Израиль атаковал, но не создал стабильной политической архитектуры. Война не закончена — она лишь вошла в хрупкий промежуточный период.