«Турция и Казахстан еще не достигли должного уровня сотрудничества»: турецкий генерал о барьерах и будущем отношений

Бригадный генерал Вооруженных сил Турции в отставке, военный эксперт Юджел Карауыз специально для Tiek.kz проанализировал путь развития двусторонних отношений с 1991 года, обозначил главные упущения и предложил стратегическую дорожную карту на ближайшие 15 лет.

Отношения между Турцией и Казахстаном нельзя назвать неудачными, однако их текущий уровень остается значительно ниже имеющегося исторического, культурного, экономического и геополитического потенциала. Несмотря на то что между странами нет серьезных политических разногласий, а статус взаимодействия последовательно повышался до «стратегического партнерства» в 2009 году и «расширенного стратегического партнерства» в 2022-м, политическая риторика все еще не трансформировалась в мощную торговую, транспортную, технологическую и социальную интеграцию.

В чем кроется главная проблема?

Как отмечает эксперт, долгое время отношения опирались преимущественно на лозунги об «общей истории и братстве», тогда как прагматичные институциональные механизмы, совместное производство и логистика оставались на втором плане. Кроме того, Турция не всегда адекватно оценивала глубину экономико-географических связей Казахстана с Россией и Китаем, а также многослойную социологию казахстанского общества.

В будущем цель Турции — не принуждать Казахстан к выбору между Анкарой, Москвой или Пекином, а стать надежным и долгосрочным третьим стратегическим полюсом в многовекторной политике Астаны.

Исторические этапы двусторонних отношений

Период подготовки и завышенных ожиданий: 1991–1995 гг.

Турция стала первой страной, признавшей независимость Казахстана 16 декабря 1991 года. Были открыты посольства, запущены студенческие стипендии, основан Университет имени Ходжи Ахмеда Ясави.

Однако Турция переоценила образовавшийся после распада СССР геополитический вакуум в Центральной Азии. Ее экономические и институциональные возможности оказались недостаточными для реализации масштабных лозунгов вроде «Тюркский мир от Адриатики до Китайской стены». Ошибкой стала и попытка прямого копирования «турецкой модели» без учета влияния русского языка, советской структуры экономики и тесных связей Казахстана с РФ.

Эпоха прагматизма: 1996–2001 гг.

В этот период Казахстан сфокусировался на государственном строительстве, стабилизации отношений с Россией и Китаем, а также на привлечении западных энергетических корпораций. Турция же боролась с внутренними кризисами и сосредоточилась на сближении с ЕС. Отношения стали более осторожными и прагматичными.

Экономическое оживление и упущенные шансы в энергетике: 2002–2008 гг.

С ростом турецкой экономики расширилось присутствие турецкого бизнеса в РК — преимущественно в строительстве, ретейле, пищевой промышленности и сфере услуг. Однако Турция не смогла получить значимой доли в капиталоемких секторах: энергетике, нефтехимии и инфраструктурных проектах, уступив позиции Китаю, России и Западу.

Институционализация стратегического партнерства: 2009–2015 гг.

В 2009 году был подписан договор о Стратегическом партнерстве и заложен фундамент Тюркского совета (ныне ОТГ). Укрепились связи на уровне министерств и в сфере обороны. Но, как отмечает генерал Карауыз, несмотря на обилие подписанных документов, темпы их практической реализации оставляли желать лучшего из-за отсутствия жестких механизмов контроля.

Геополитические вызовы и управление кризисом: 2016–2019 гг.

Период омрачился давлением Турции по вопросу закрытия структур FETÖ, что в казахстанском обществе местами воспринималось как навязывание Анкарой своих внутренних проблем. Транзит власти в РК от Нурсултана Назарбаева к Касым-Жомарту Токаеву также потребовал перевода отношений с личностного уровня на институциональный. Позитивными сдвигами стали запуск железной дороги Баку–Тбилиси–Карс и рост влияния Тюркского совета.

Новая стратегическая реальность: 2020–2022 гг.

Трагические события января 2022 года в Казахстане наглядно показали разницу между культурным единством тюркского мира и реальной архитектурой безопасности, когда миротворческую миссию осуществила ОДКБ. В то же время война в Украине резко повысила значимость Срединного коридора для Турции и важность диверсификации экспорта для Казахстана. В мае 2022 года отношения вышли на уровень «Расширенного стратегического партнерства».

Переход к реальным интересам: 2023–2026 гг.

Сотрудничество сдвинулось от символизма к конкретике: развитие Срединного коридора, транзит нефти через БТД, ВПК, совместное производство беспилотников, АПК и цифровизация. Двусторонний товарооборот превысил 5,4 млрд долларов, однако эти цифры по-прежнему не отражают истинного потенциала.

Почему отношения не достигли нужного уровня?

Среди ключевых барьеров турецкий эксперт выделяет:

• Географический разрыв: Отсутствие общих сухопутных границ, логистические узкие места на Каспии, разница железнодорожных стандартов.

• Структурные связи РК с Россией и Китаем: Членство РК в ЕАЭС, зависимость от российской инфраструктуры и масштабные китайские кредиты делают нереалистичной идею отрыва Астаны от Москвы или Пекина.

• Узкий фокус экономики: Турецкий бизнес застрял в строительстве и торговле, слабо развивая машиностроение и высокие технологии.

• Нехватка госфинансирования: Турецкие компании не могут конкурировать с дешевыми долгосрочными кредитами, которые предлагают китайские или арабские инвесторы.

• Слабая система контроля: Обилие договоров при отсутствии независимой системы мониторинга и механизмов финансирования.

Стратегическая дорожная карта: от слов к делу

Краткосрочная стратегия (0–2 года):

• Создание совместного Секретариата для жесткого контроля за реализацией решений.

• Экстренный пакет для Срединного коридора: единый электронный документ, общий таможенный алгоритм и круглосуточная работа портов.

• Точечный план в торговле с упором на 20 высокотехнологичных товарных групп.

• Переход от продаж к совместному оборонному производству на территории РК (сборка БПЛА, производство боеприпасов).

Среднесрочная стратегия (3–5 лет):

• Создание совместных индустриальных зон в Казахстане для переработки сырья и экспорта готовых товаров под общим брендом.

• Объединение казахстанских критических минералов с турецким промышленным потенциалом для выхода на рынки Европы.

• Открытие совместных лабораторий ИИ и технических университетов.

Долгосрочная стратегия (5–15 лет):

• Формирование общего экономического пространства тюркского мира вокруг Каспия с цифровой таможней.

• Совместное развитие технологий искусственного интеллекта, кибербезопасности и космоса.

В качестве конкретных метрик к 2030 году Юджел Карауыз предлагает довести товарооборот до отметки свыше 10 млрд долларов, сократить время транзита по Срединному коридору до 10–12 дней и запустить как минимум пять совместных производств в сфере ВПК и высоких технологий.

«Будущее отношений между Турцией и Казахстаном заключается не в отказе от лозунгов о братстве, а в наполнении этих лозунгов конкретным институциональным и экономическим содержанием», — резюмирует генерал-майор.